Полоцкая органистка Ксения Погорелая рассказала о своем выступлении в парижском соборе Нотр-Дам

Ксения Погорелая хорошо известна ценителям классики: органистка концертного зала Софийского собора в Полоцке и душа международного фестиваля органной музыки «Званы Сафii» концертирует как в Беларуси, так и за рубежом. Этой осенью исполнительницу слушали посетители собора Парижской Богоматери. Легко ли научиться играть на органе и насколько востребован этот инструмент в современной Беларуси, об этом мы говорили с артисткой.
— Музыканты обычно приходят к органу через фортепиано. А кому проще освоить инструмент — взрослому или ребенку?
Детям легче, потому что у них орган вызывает огромный интерес. Столько кнопочек, педалей и клавиш! Талантливый ребенок играет во все это, как в игру, а взрослый начинает думать, как мне сделать то или это. Если у человека еще и координация плохая, то научить его вообще невозможно. А у детей все проще. Они не придают значения трудностям — у них игрушка и они ее осваивают.
Полоцкая органистка Ксения Погорелая рассказала о своем выступлении в парижском соборе Нотр-Дам, фото-1
— У нас сильная школа органистов, но насколько в целом развита органная культура в Беларуси? Складывается ощущение, что орган популярен у достаточно узкой аудитории, да и учиться  мало где можно...
Связано все это, на мой взгляд, прежде всего с отсутствием инструментов. Потому что домой орган вряд ли кто–то купит. Хотя электронный возможно приобрести, но все равно это довольно сложно. А ученику надо где–то заниматься. Я какое–то время работала в Витебском музыкальном колледже и у пианистов преподавала орган как второй инструмент. В Витебске купили электронный орган, и мы на нем музицировали. Но вот проблема: в этом же классе проводятся фортепианные уроки. И даже если студент очень хочет позаниматься, такой возможности может просто не быть. Необходимо помещение только для органистов! Также и в любой музыкальной школе. Для постоянных занятий (в маленьком возрасте хотя бы час в день и 6 — 7 часов, когда речь идет о подготовке к конкурсу) нужны условия. Такие же, как в высшей школе, когда есть отдельный класс и органисты по часам расписывают время, занимаясь по очереди.
— Следовательно, проблемы связаны с отсутствием материальной базы?
Интерес к органу есть, но — да, все упирается в технические вопросы. Допустим, наш орган в Софийском соборе — концертный инструмент. К нему надо относиться бережно, мы не можем его использовать как учебный. Плюс ко всему днем тут музей! С десяти до пяти туристы и экскурсии практически без перерывов. Когда заниматься — по ночам? Если мне самой срочно нужно что–то выучить, я, конечно, сделаю это и днем. Но у меня уже большой опыт, могу играть тихо, чтобы не мешать туристической группе.

— Органу Софийского собора 30 лет, а ведь это не возраст. У нас по части серьезных инструментов, с историей, что–то в стране можно найти?
Более 100 лет органу в Камаях (это Поставский район). Там, я считаю, исторический инструмент! И сохранились меха: на нем можно играть без электричества — встать и ногами покачать воздух. Уцелели и органные голоса, регистры (там их немного, может быть, 8; это костельный орган, у которого всего один маленький мануал). Все регистры сохранились, кроме одного. Мне рассказывали, как ксендз в 1920–е годы спас орган от реквизиции. Когда за инструментом пришли, он вытащил предварительно один голос и сказал, что инструмент сломан, не работает. И вот этот единственный голос утерян. А орган до сих пор действующий. Но все равно, инструментов до XIX века у нас, по–моему, нет. Вот к началу XX века относятся органы в костелах Пинска и Гродно. Но они требуют большого ремонта.
— То есть артефактов, которым было бы несколько сот лет, как в Европе, и они играли бы, у нас не осталось?
Может быть, проспекты (передняя часть) где–то и есть.
— А если говорить о ремонте, настройке, имеются ли в Беларуси специалисты?
В Минске очень хороший органный хранитель Геннадий Станиславович Чернявский, он работает в филармонии. Благодаря ему старые органы на Поставщине действуют и даже проводятся фестивали — в Поставах, в Камаях, в Лынтупах. Мы в Софийский собор приглашали мастера–интонировщика из Киева Дмитрия Титенко, специалистов такого уровня очень мало. Он помогал нам поддерживать орган в хорошем состоянии.
— Насколько хорош орган Софийского собора по сравнению с зарубежными образцами?
Мы модернизировали его около 3 лет назад. Получили поддержку от Министерства культуры — 1,5 миллиарда рублей — и провели большую работу по усовершенствованию: вставили современную компьютерную систему регистровых комбинаций, и вместо 4 возможных у нас их теперь 9999. Что облегчает работу органисту и ассистенту. Звучание не меняется, над ним трудится как раз органный интонировщик, а мы обновили техническую оснастку. И теперь органисты, которые приезжают к нам из Европы, очень довольны. Раньше–то все комбинации надо было набирать вручную и ассистент их потом последовательно включал.
— То есть органист не просто играет, а ему еще и ассистент для этого требуется?
В каждом органе какое–то количество регистров. У нас, например, 48. Я недавно играла в Нотр–Дам де Пари — там 121 регистр. Из этого всего надо быстро создать новую концепцию произведения. Потому что двух одинаковых органов не бывает. И на новом инструменте требуется соответственно характеру пьесы, стилевым особенностям и рекомендациям композитора, если они есть, заново сделать регистровку. Органисты постоянно импровизируют, но не в нотном тексте, а в регистрах, в красках. Ты все время творишь. Это трудно, но интересно. Орган может играть и громко, и тихо, и нежно, и ярко — а это ассистент кнопочки переключает. Но до того исполнителю приходится все продумать, прорепетировать, послушать, что получается...
— Как вам удалось попасть в число тех счастливцев, что выступают в соборе Парижской Богоматери?
Желание там сыграть было — а это главное. Есть определенный адрес, на который отправляют запросы. Требуется прислать биографию, запись, две программы объемом не более чем на 37 — 38 минут, причем для них существуют определенные условия. Я отправила все необходимое, и потянулось ожидание. В Нотр–Дам случилась реставрация органа, в итоге я попала уже на обновленный инструмент. Но пришлось ждать 4 с половиной года, прежде чем этой осенью я выступила в Париже: в Нотр–Дам очень большой поток и туристов, и органистов. Там даже не надо заниматься афишами, потому что гостей — как раньше в Мавзолее. Когда я выступала, в зале на 2.000 сидячих мест было около 1.500 человек.
— Ого! У нас игра на органе вряд ли соберет столько публики...
Орган в Беларуси — это редкость, и поэтому, на мой взгляд, он, наоборот, вызывает дополнительный интерес. На моих концертах в Большом зале Белгосфилармонии достаточно много слушателей. И хотя у нас нет настолько больших залов, как в Европе, зато есть публика, которая всерьез интересуется органной музыкой. Так что какое–то количество меломанов мы взрастили.
СБ
Полоцк орган органная музыка Званы Сафии Софийский Собор Новополоцк сайт Полоцка Новополоцка
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции
Комментарии